Домой Герхардт вернулся поздно. Но его ждали, спать никто не ложился. Жена и дочь сидели в гостиной и шили.

- Я сильно задержался, - сказал Домагк, входя. - зато я сделал большое дело.

Он осекся и оглядел хмурые лица.

- Анна, в чем дело? - спросил он у дочери. - Ты обиделась, что я не пошел с вами гулять сегодня вечером?

- О нет! - ответила Гартруда. - Просто мы с фроляйн Анной учились шить и вот... укололи пальчик.

- Тебе хорошо смеяться... - протянула Анна, - а у меня так болит, прямо сил нет терпеть.

- Ну-ка, покажи, - Герхардт взял дочь за руку.

Пораненный палец покраснел и немного припух. Скорее всего, обычное воспаление, ничего опасного нет, но Домагку почему-то стало страшно.

К утру поднялась температура, Анна заболела.

В институт Домагк спешил так, словно от этого зависела жизнь дочери. Смешно, неужели он за один день собирается сделать то, на что требуются месяцы, если не годы упорного труда? Но сейчас нет времени раздумывать. В лаборатории все готово для первых экспериментов: рядами стоят штативы с заткнутыми плотными ватными тампонами пробирками - в них болезнетворные культуры; другой ряд - заранее взятые навески красителя. Прокипяченые шприцы уложены в стерилизаторах, мыши высовывают любопытные мордочки через отверстия в железных бюксах.

Прежде всего, Домагк приказал убрать все штативы с культурами, кроме одного. Сегодня он будет заниматься гемолитическим стрептококком возбудителем рожистого воспаления, родильной горячки и гнилокровия. Для остального найдется время потом.

Дальнейшая работа требовала полной сосредоточенности, так что больше Домагк ни о чем не размышлял. Он наклонялся над бюксом, двумя пальцами хватал за хвост очередную мышь, опускал ее на металлическую сетку.